Книга 9

 

1. Когда наступило лето [1] и по всей земле установилась ясная погода, император выступил из Византия в поход против населяющих внутреннюю Сирию агарян. Пройдя всю сухую часть пути, он переправился через Евфрат. Это величайшая из рек, пересекающих Азию, одна из тех, которые вытекают из Эдема, что известно нам из Священного писания [2]. В то время некий писарь по имени Никита, муж, достигший вершин учености и мудрости, находившийся в расцвете лет, следовал на свою беду за государем в этом походе, несмотря на то что отец просил его не делать этого, а остаться дома, лелеять старость своего родителя и всеми силами угождать ему, преступившему уже порог преклонных лет и приблизившемуся к закату жизни. Он пренебрег против долга своего увещеванием отца, не принял во внимание его наставлений и отправился в лагерь в чем был [3]. При переправе через реку водоворот увлек его на глубокое место, он соскользнул с коня и, унесенный течением, жалким образом захлебнулся в Евфрате, претерпев кару за свое ослушание [4] .

А государь со всем своим воинством быстро продвигался по Сирии, и никто из врагов не выступал против него; устрашенные молвой о его наступлении, все они заперлись в своих крепостях и городках. Таким образом, Иоанн напал на укрепленный и славный город Эмет [5] ; он принял сдачу города, взял с них огромный выкуп и тотчас же поспешил оттуда по направлению к Миефаркиму [6]. Это замечательный, славный город, превосходящий богатствами и стадами все другие поселения в тех местах. Он и этот город принудил к сдаче и, взяв с его жителей прекрасные многочисленные дары, состоящие из золота, серебра и расшитых золотом тканей, направился к Нисибису [7]. где великий Иаков, стоявший у кормила епископии, сдержал некогда натиск персов, подошедших к городу с большим войском, – он напустил на них рой мух и комаров, тотчас же обратил их в бегство и таким образом победил врагов [8]. Император нашел город пустым: жители, напуганные вторжением ромейского войска, покинули его и убежали в глубь страны.

2. Пройдя и подчинив ромеям соседнюю область, [Иоанн] поспешил к Экбатанам [9]. где установлена власть агарян [10]. Там было несметное количество серебра, золота и всяких иных богатств; Иоанн намеревался внезапным ударом овладеть городом. Говорят, что в Экбатанах больше золота и сокровищ, чем во всех других городах, находящихся под солнцем. Причина этому та, что экбатанцы обогащаются за счет многих стран, а сами до сего времени не испытали ни одного вражеского нашествия. Но недостаток воды и необходимых припасов удержали Иоанна от нападений на город. В тех местах простирается пустыня, именуемая Карманитидой [11] ; в ней нет источников, и ничего не произрастает, она суха, безводна: путь по ней неровен и труднопроходим. Поэтому он вернулся в Византии, везя с собою полученные от агарян дары – на триста мириад серебра и золота. С торжеством провез он по площади золото, серебро, серские ткани [12] и ароматические вещества и прочие дары, взятые у агарян, горожане смотрели и дивились их множеству, восторженно встречали его, провожали приветственными кликами во дворец и прославляли его победы.

Тем временем епископы [13] из зависти оклеветали перед императором патриарха Василия, будто он обещает верховную власть какому? то из могущественных лиц и что в управлении церковью он не соблюдает установления божественных канонов. Патриарх был вызван в императорский дикастирий. Но так как он не явился, а настаивал, чтобы был созван вселенский собор, на котором он опровергнет [выдвинутые против него] обвинения (боговдохновенные предписания святых отцов требуют, чтобы для низложения патриарха созывался вселенский собор), то император сослал его в построенный им же монастырь, расположенный на Скамандре [14]. А был он мужем как бы бесплотным, изможденным; с младых ногтей предавался он подвигам отшельничества, носил зимою и летом одну и ту же одежду, не снимал ее, покуда она не истлеет и не станет негодной к употреблению; он не вкушал никакой еды и питья, кроме воды и сока древесных плодов. Говорят, что во все время своего подвижничества он спал не на ложе, а на полу. Единственным недостатком его считали то, что он слишком много стремился разузнать об образе жизни и нравственности людей, слишком много хотел разведать и совершенно попусту собирал сведения.

3. После того как Василий был приговорен к ссылке, кормило патриаршества взял в свои руки Антоний [15]. муж, который с юности принял монашество в Студийском монастыре [16] и вел апостольский образ жизни. Он не носил ничего, кроме того, что нужно для покрытия тела, хотя вельможи и сами государи щедро награждали его за присущую ему добродетель. Не только [эти дары], но и все, что он получал сообразно своему сану (ибо прежде был он почтен саном синкела [17] ), он раздавал бедным, подражая в милосердии Богу, а божественной и мирской ученостью будучи богат более других. В глубокой старости лицо и осанка его сияли чудодейственной прелестью. Всякий изнеженный и исполненный суетной гордыни человек, придя к нему, сразу же убеждался в том, что жизнь – тень и сон [18]. и удалялся укрепившимся в благоразумной умеренности, а всякий, кто влачил жизнь, полную непоправимых бедствий, от которых не чаял избавиться, учился у него не унывать в скорбях и прибегать к тому, кто может уберечь от бед, и искать там спасения [19]. Таким, если говорить о главном, был по образу жизни и речам Антоний, муж божественный и ангелоподобный [20] .

В это время по всему ромейскому государству бродили два брата? близнеца, родом из Каппадокии. Странное и удивительное представляли они зрелище; я сам, составитель этой [истории], часто видел их в Азии [21]. Члены этих близнецов были невредимы и соразмерны, по бокам они срослись от подмышек до бедер, так что тела их составляли одно целое. Соприкасающимися руками они обнимали друг друга за шеи, а в свободных руках держали палки, на которые опирались во время ходьбы. Им было по тридцати лет, и они были хорошо сложены, полны сил и имели цветущий вид. В дальних путешествиях они передвигались на муле, сидя по? женски в седельном кресле. Нрава они были необыкновенно мягкого и кроткого. Но довольно об этих близнецах.

4. Когда снова засияла весна [22]. император Иоанн собрал ромейские силы, надежно вооружил их, выступил из столицы и прошел через Палестину, счастливую страну, текущую, как говорят пророки, молоком и медом [23]. Он подступил к укреплению, называемому по? сирийски Мемпеце [24]. подчинил его войной и всякими хитростями и взял как дар небес найденные там сандалии Спасителя Христа, а также волосы святого Предтечи и провозвестника [25]. Сандалии он поместил как драгоценное сокровище в знаменитом храме богоматери, воздвигнутом в императорском дворце [26]. а волосы – в храме Спасителя, который был основан самим [Цимисхием]. Выступив оттуда, он подошел к сильной, неприступной крепости Апамее [27]. В несколько дней он взял и подчинил эту крепость, а затем направился с войском к Дамаску. Жители Дамаска встретили императора у ворот этого торгового города с богатыми дарами в руках, надеясь успокоить его гнев и склонить к милости [28]. [Иоанн] обязал их платить установленные подати и покорил ромейской власти, а затем выступил оттуда, пересек Ливан (этот длинный утесистый горный хребет простирается в тех местах, отделяя Палестину от Финикии) и, пройдя по самому хребту, взял внезапным приступом сильно укрепленный город Ворзо [29]. Выступив оттуда, он спустился в Финикию, захватил крепость Валанею [30] и осадил Верит [31]. Найдя в Верите изображение распятия Христа, он, забрав его оттуда, отправил в построенный им храм Спасителя.

5. Говорят, что с этой божественной иконой произошло необыкновенное чудо [32]. Некий муж, исповедовавший христианское вероучение и проживавший в одном из домов Верита, водворил в этом доме упомянутую икону и почитал ее. Спустя некоторое время он будто бы переселился в другой дом, а об иконе как бы по воле божественного провидения забыл и оставил ее в прежнем жилище. Это помещение занял какой? то иудей с намерением в нем поселиться; на следующий день он угощал там некоторых своих единоверцев. Войдя в дом и увидев на стене изображение Спасителя, распятого на кресте, иудеи якобы начали осыпать хозяина проклятиями за то, что он отступил от их веры и стал исповедовать христианство. Тот клятвенно заверял их, что он до того времени не замечал этой иконы. Тогда нечестивцы ему сказали: «Ежели ты не признаешь христианской веры, то докажи это на деле – возьми копье и пронзи на изображении бок назарея точно так же, как наши предки пронзили его, распятого на кресте!» Иудей схватил в руки копье и, воспламенившись гневом и испытывая сильное желание уверить гостей в своей правоте и снять без промедления нависшее над ним обвинение, проткнул на иконе бок. Как только копье задело икону, потекла в обилии кровь, смешанная с водой [33]. Это страшное зрелище привело бесчестных иудеев в оцепенение. Когда распространилась молва о случившемся, христиане вторглись в дом еврея, схватили святое распятие Спасителя, еще сочащееся божественной кровью, поместили его в священном храме и стали воздавать ему величественное служение. Взяв оттуда этот богочеловеческий образ, император, как я уже говорил, отправил его в Византии.

6. С боем захватив Валанею и Верит, [Иоанн] подошел к Триполису [34]. Этим городом император не мог овладеть сразу, потому что он расположен на крутом холме и огражден со стороны материка прочными стенами; с другой стороны он омывается морем, имеет пристань и безопасную, укрытую от непогоды гавань. Отступив оттуда, [Иоанн] пошел вдоль берега и стал занимать по пути прибрежные местечки.

В это же время, в начале месяца августа, появилась хвостатая звезда [35] – нечто божественное, небывалое и превышающее человеческое разумение. Ничего похожего не видели в наш век, и никогда прежде не случалось, чтобы подобное явление длилось столько дней подряд. Появившись на северо? востоке, комета поднималась в форме гигантского кипариса на огромную высоту, затем постепенно уменьшалась в размерах и склонялась к югу, пылая сальным огнем и распространяя ослепительные, яркие лучи. Люди смотрели на нее, преисполнившись страха и ужаса. Появившись, как я сказал, в начале августа, комета была видна целых восемьдесят дней, восходя в середине ночи и светясь до самого утра. Видя это непостижимое чудо, император спрашивал у изучающих небесные светила, что может означать такое странное явление. Эти люди неправильно истолковали появление кометы, не так, как требовало их искусство, а согласно желаниям государя: они пообещали ему победу над врагами и долгие дни жизни. Ложное предсказание дали логофет и магистр Симеон и проедр Никомидии Стефан [36]. мужи наиболее знаменитые из тогдашних мудрецов. Однако появление кометы предвещало не то, что предсказали эти мужи в угоду императору, а пагубные мятежи, вторжения иноплеменников и гражданские войны, бегство [населения из] городов и областей, голод и мор, страшные землетрясения и почти полное уничтожение ромейской державы – все то, что мы узнали по дальнейшему ходу событий.

7. После переселения императора Иоанна из этой жизни [37] магистр Варда, по прозванию Склир [38]. обуреваемый жаждой власти и алчностью, обольстил и одурачил многочисленную и легковерную толпу, замыслив опасный мятеж против правителей [39]. Четыре года передвигался он по Азии, опустошая огнем целые области, уничтожая города, прогоняя и яростно истребляя выступавшее против него ромейское войско. Первое поражение потерпело воинство ромеев под начальством патрикия и стратопедарха Петра [40]. когда произошла битва в граничащей с землею армян Лапарской долине [41]. где и сам патрикий Петр, пораженный копьем, упал с коня и прямо посреди строя испустил дух; погибло вместе с ним и множество воинов.

Второе поражение [ромеи потерпели] под начальством магистра Варды Фоки [42]. который, получив от правителей достоинство доместика схол, выступил против Склира в Панкалию – это удобная для передвижения верхом долина недалеко от Амория [43]. В этой битве Фока был поражен древком копья в голову, упал с лошади и распростерся на земле. Он был бы схвачен врагами и бесславно убит, но неприятели не знали его в лицо и не обратили на него внимания, как на одного из многих, а наступившая ночь спасла полководца. Склир же, гордясь и кичась такими победами стал считать себя неотразимым и непобедимым [44]. После этого он взял приступом Никею [45]. Авидос и Атталию [46]. подчинил себе все владения ромеев в Азии [47]. захватил множество триер, стал господствовать на море и причинил большой вред купцам и даже самой столице, не давая возможности приплывать, как прежде, судам с хлебом. Это длилось до тех пор, пока правители не выслали тайно из Византия огненосные корабли. Начальствовавший над ними магистр Варда Парсакутин [48] неожиданно пристал к Авидосу, зажег корабли тирана, перебил находившихся там воинов и овладел крепостью. Вслед за тем Фока набрал многочисленный отряд воинов [49]. напал на Склира, победил его и заставил бежать в Экбатаны [50]. к агарянам.

8. Когда грабительская шайка Варды Склира была полностью рассеяна, император Василий [51] собрал войско и выступил против мисян. Это дикое, жестокое племя помышляло только об убийствах; оно наносило вред ромейскому государству, немилосердно опустошая Македонию и уничтожая всех людей цветущего возраста [52]. Поэтому [Василий], побуждаемый более горячностью, чем благоразумием [53]. торопился одним ударом покорить [Мисию]. Но из? за Несправедливости судьбы он обманулся в своих надеждах.

Совершив путь по узким, крутым тропам и приблизившись к городу Сардике, который скифы обычно именуют Тралицей [54]. [Василий] разбил вблизи него лагерь и двадцать дней осаждал город. Но он не имел в этом деле успеха, так как войско склонилось из? за непригодности стратигов к беззаботности и лени. Сначала, 'когда ромеи вышли из лагеря в поисках зеленой травы и сена, мисяне напали на них из засады, учинили страшное побоище и увели множество вьючных животных и лошадей. Затем произошло следующее: осадные орудия и другие машины ввиду неумелости тех, кто их подводил к стенам, не действовали и были сожжены врагами; кроме того, воины чрезмерным потреблением израсходовали взятые с собою припасы и стали испытывать нужду во всем необходимом; поэтому император, собрав снаряжение, направился со всем войском в Византии. После целого дня пути он расположился лагерем в лесной чаще и дал воинам отдых. Еще не прошло время первой ночной стражи, как вдруг с восточной части неба устремилась на лагерь довольно большая звезда; озарив шатры ярким светом, она упала на западе у самого рва и, рассыпавшись множеством искр, погасла.

Падение этой звезды предвещало истребление войска. Всякий раз, когда происходит подобное падение звезды, предвидится полное уничтожение всего, там находящегося. Это убедительно подтверждает звезда, упавшая на троянское войско как раз тогда, когда Пандар направлял стрелу в Менелая [55]. – ведь в тот же самый день фаланга троянцев была обращена ахейцами в постыдное бегство. Всякий, следуя за указаниями истории, обнаружит, что и во время ромейских войн часто бывали подобные случаи, когда войско гибло на том же месте, где появлялось знамение. Да и сами мы видели, как такая же [звезда] упала на дом проедра Василия, и спустя недолгое время после этого он ушел из жизни, а состояние его было предано разграблению и расхищению [56]. Но достаточно о появлении звезды.

На следующий день войско проходило по лесистому, изрытому пещерами ущелью; едва пройдя его, оно попало в изобилующее расселинами, трудно проходимое место; там на ромеев напали мисяне, перебили большую часть воинов, захватили шатер императора, казну и весь обоз. Был там и я, рассказывающий с горечью об этом; на беду мою я сопровождал правителя, неся службу дьякона [57]. Едва не поскользнулись стопы мои [58]. и я стал бы добычею скифского меча, если бы не избавило меня от этой опасности некое божественное попечение, внушившее мне быстро погнать коня, взобраться по склону ущелья, покуда он не занят врагами, и поспешно достичь вершины горы. Остатки войска с трудом нашли спасение в бегстве по непроходимым горам от преследовавших мисян и вернулись, потеряв почти всю конницу и обоз, в ромейские пределы [59] .

9. Еще не успели опомниться от этой беды, как магистр Варда Фока поднял мятеж [60] против правителей, подчинил себе войско ромеев, находившееся в Азии, занял все морские пристани и города, кроме Авидоса, привел множество кораблей и загородил ими Геллеспонтский пролив, не давая грузовым судам прохода к столице, и высадил на берег у Авидоса большое войско под начальством магистра Льва Мелиссина [61] для охраны своих триер и для осады этого города. Затем он возвел перед Византием сильное укрепление на Хрисопольском холме [62] и направил туда немалое конное и пешее войско, начальником которого назначил своего брата, патрикия Никифора, а также патрикия Калокира, по прозванию Дельфин [63]. Но император Василий, переправившись с большими силами через Босфор [64]. победил их в бою и захватил в плен; брата Фоки Никифора он заковал в цепи и заключил в темницу, а Калокира Дельфина там же, на Хрисопольском холме, на том самом месте, где был разбит его шатер, посадил на кол. Варда Фока, узнав о гибели войска у Хрисополя и о том, что брат его пленен и заключен в тюрьму, а Дельфин посажен на кол, собрал все свои силы и, придя в Авидос, пытался захватить тамошнюю крепость и переправиться в Европу, чтобы покорить ее себе.

Узнав, что тиран подошел к Авидосу [65]. император Василий собрал находившееся при нем войско, вооружил огненосные корабли и выступил против него. Перейдя Геллеспонт, он раскинул на равнине перед Авидосом царский шатер и, ежедневно наставляя и упражняя фалангу, размышлял о том, как подступиться к мятежнику. И вот однажды ночью он, разбив войско на отряды, двинулся по морскому берегу на врагов; к рассвету, не переставая их истреблять, он сжег все неприятельские триеры. Варда Фока, пораженный внезапным приближением и нападением императора, вышел из укрепления навстречу ему: сражаясь в пространстве между двумя войсками, он внезапно свалился с лошади, и ему отсекли голову [66]. Гигантское тело его погребли в Авидосе, а надетую на копье голову доставили в столицу, с торжеством пронеся по улицам, и отправили затем к мятежникам в Азию. Так прекратилось это возмущение и наступило глубокое спокойствие [67] .

10. И на другие тягчайшие беды указывал восход появившейся тогда звезды [68]. а также напугавшие всех огненные столбы [69]. которые показались затем поздней ночью в северной части неба; ведь они знаменовали взятие тавроскифами Херсона [70] и завоевание мисянами Веррии [71]. И сверх того, звезда появлялась на западе при заходе солнца, восходя по вечерам, она не имела какого? либо постоянного места на небе. Распространяя яркие, видные на далеком расстоянии лучи, она часто передвигалась, показываясь то севернее, то южнее, а иногда за время одного и того же восхождения меняла свое положение на небе, производя внезапные, быстрые движения. Люди, смотревшие на комету, удивлялись, страшились и полагали, что ее странные перемещения не приведут к добру. И случилось как раз то, чего ожидал народ. Вечером того дня, когда обычно праздновалась память великомученика Димитрия [72]. страшное землетрясение, какому равного не бывало в те времена, опрокинуло башни Византия, повалило множество домов, которые стали могилами для их обитателей, соседние с Византием селения разрушило до основания и причинило смерть многим деревенским жителям. Помимо этого, оно разрушило и сбросило на землю купол и западный свод великой церкви; император Василий восстановил эти разрушения потом в шесть лет [73]. И крайне бедственный голод, болезни, засухи, наводнения и бурные порывы гибельных ветров [случились тогда]. Именно в то время в районе Евтропия [74] был сокрушен напором воды столп, и стоявший на нем монах [75] страшным образом захлебнулся в морских волнах. И неплодородие земли и все обрушившиеся бедствия свершились после падения звезды. Но это в свое время разъяснит история по порядку [76] .

11. Между тем император Иоанн, выйдя из Сирии (я возвращаюсь к тому месту, от которого отступил в сторону), шел по направлению к Византию, по пути он увидел угнетаемые проедром и паракимоменом Василием Лонгиаду [77] и Дризу [78]. благодатные, цветущие области, которые ромейское войско отвоевало ранее для империи ценой обильного пота и крови. Как и следовало ожидать, император испытал печаль и досаду; он порицал корыстолюбивую жестокость [проедра]. Опасаясь гнева повелителя, Василий не мог возражать ему открыто, но втайне посмеялся над его словами; видя, что впал в немилость, [проедр] замыслил устранить его каким? либо образом [79]. Когда император прибыл в равнину Атроады [80]. прилегающую к Олимпу [81]. он остановился в доме патрикия Романа [82]. украшенного достоинством севастофора [83]. Там, говорят, какой? то евнух из слуг, то ли сам нерасположенный к императору, то ли прельщенный и совращенный обещаниями даров [84] со стороны тех, которые из зависти к хорошему стремятся к переворотам (об этой второй причине больше говорят, чем о первой, и больше ей верят), подал императору отравленный напиток, а тот, ничего не подозревая, выпил яд как полезное для здоровья питье [85]. На следующий день члены его одеревенели и всем телом овладела слабость, а искусство врачей оказалось пустым и тщетным – они не могли распознать признаки этого внезапного заболевания [86] .

Почувствовав, что вдруг иссякла его гигантская сила, император поспешил вернуться в Византии: он торопился в построенный им самим храм Спасителя, желая, чтобы как можно скорее был закончен готовящийся для его тела гроб. Продвигаясь весьма быстро, он прибыл в Византии уже обессиленный, с затрудненным, прерывистым дыханием и был великолепно принят горожанами. Едва вступив в императорский дворец, он слег в постель, пожираемый ядом. Сознавая, что ему не поправиться от такого бедствия, ибо ужасная отрава безжалостно сжигала его внутренности, он стал щедро черпать из царской казны и раздавать беднякам, а особенно прокаженным и тем, тела которых изъедены священной болезнью [87] (он с большим состраданием относился к ним, чем к прочим несчастным). Позвав проедра Адрианопольского Николая [88]. мужа почтенного и святого, он открыл ему все грехи своей жизни. Проливая ручьи слез, он смывал в их потоке мерзости и грязь прегрешений и взывал к богородице, моля ее стать его заступницей [89] в день суда, когда перед сыном ее и Богом будут взвешены на непогрешимых весах все деяния, смертных. Исповедовавшись таким образом, государь, не сомневаясь разумом и горюя душою, ушел из этой жизни и перешел к покою иного мира десятого января, четвертого индикта, шесть тысяч четыреста восемьдесят пятого года [90]. похоронен он был в храме Спасителя при Халке, который он сам пышно воздвиг от самого основания. Такой конец жизни обрел император Иоанн, муж небольшого роста, но геройской силы, который в боях был доблестен и непобедим, в опасностях же храбр и бесстрашен. Прожил он всего пятьдесят один год, а государственную власть удерживал в своих руках шесть дет и тридцать дней [91] .

Примечания

[1] Имеется в виду лето 972 г. (по Газе, 488?973 г.). Яхъя Антиохийский дает самую точную хронологию событий второй половины 972 г. «И когда вернулся Цимисхий из Болгарии, он пошел войной на страны Ислама и перешел Евфрат около Малатии в зулхидже 361 г. (с 13 сентября по 11 октября 972 г.), пошел в Диар? Рабию с большим войском и вступил в Нисибин в субботу 1 мухарама 362 г. (12 октября 972 г.)» (Розен. 184.). Сообщаемое Яхъей может настораживать тем, что он пишет о немедлен ном отправлении Цимисхия после победы над Святославом против арабов: Если война в Болгарии окончилась в июле, а поход в Сирию состоялся в сентябре, то можно подумать, что Яхья и поход против Святослава относит к 972 г. но ведь он точно датирует этот поход 971 годом; Яхья пишет, что в 360 г. хиджры (4 ноября 970?23 октября 971 г.) египетские войска пять месяцев стояли под Антиохией – и в то время «Цимисхий находился в Болгарии» (Яхъя, 182). И все же некоторая неясность сохраняется: по мнению Анастасиевича, Яхъя ошибочно отнес к 972 г. поход Цимисхия 974 г.; что же касается 972 г. в этот год поход в Месопотамию возглавлял доместик Востока (Анастасиевич. 1929/1930; 1930). С Анастасиевичем согласились многие ученые (Хонигман. 1935, 97?98; Брейе. 1947, I, 205). Однако эта версия напрочь опровергается письмами арабских владетелей, опубликованными М. Канаром (1950, 99?108). Из них с непреложностью следует, что Цимисхий лично участвовал в военных действиях осенью 972 г.

[2] Лев снова проявляет свое увлечение схоластикой (см. примеч. 7, кн. VIII). По Библии (Бытие. II, 10?14), из Эдема вытекала река, разделявшаяся?; на четыре рукава, один из которых – Евфрат.

[3] Немецкий переводчик понимает это место иначе: «Снарядился для похода» (Лоретте. 146).

[4] Видимо, рассказ о Никите – еще один эпизод из жизни знакомых Льва. Не исключено, что именно через эту семью Лев имел протекцию при дворе – недаром он с такой почтительностью пишет об отце Никиты.

[5] Эмет, Амида (совр. Диаберкир) – город в верхнем течении реки Тигр.

[6] Миефарким (Мартирополь) – армянский город в Месопотамии, ныне Хиль? ван (Турция) у Евфрата (Хонигман. 1935, 154). Характерно, что Лев, расхвалив город, не знает старого его названия.

[7] Нисибис, Низибия, город южнее Мартирополя, в течение ряда веков был яблоком раздора между Персидской державой, Арменией и Римом, между Византией и арабами. Согласно Яхъе, Нисибис был взят 12 октября 972 г.

[8] Это сказание приведено у Феодорита Киррского (II, 26). Имеются в виду события 337?338 гг. (Ср. Петере. 1920, 317?318).

[9] Экбатаны – древнее название города Хамадан (Персия). Известия о богатствах Экбатан могли быть заимствованы из древней литературы о походах Александра Македонского. Однако в данном месте Лев Диакон допустил ошибку: желая показать свои познания в старинной литературе, он, по? видимому, принял название Экбатаны за старинное название современного ему Багдада, который, действительно, слыл тогда самым богатым городом в мире.

[10] Слова историка «где установлена власть агарян» Лоретте (147) понимает как «где находится дворец князя агарян».

[11] Кармания – область у Персидского залива, простирающаяся в сторону Каспийских ворот (Страбон. XI, II, 9, 14). В действительности имеется в виду пустыня Джебель? Хамрин на пути к Багдаду (Хонигман. 1935, 99, примеч. 1).

[12] Серскими назывались ценные шелковые ткани, вывозившиеся из Индии (Книга эпарха. 149).

[13] Низложение патриарха произошло весной 974 г. Насколько была острой внутрицерковная борьба во второй половине Х в. можно судить по сохранившимся трактатам (Даррузес. 1966), в которых говорится о попытках митрополитов захватить власть в церкви и лишить патриарха всякого влияния. С одной стороны, сторонник патриарха Никита Амасийский жалуется, что два? три митрополита захватили всю власть, а патриарха, словно раба, тащат куда хотят. С другой – некий аноним протестует против права Константинопольского патриарха вмешиваться в выборы епископов и митрополитов. Лев Диакон, как кажется, сочувственно относится к смещенному патриарху. Очевидно, Василий Скамандрин был неугоден епископам, и против него началась кампания клеветы.

[14] Скамандр – река в Малой Азии во Фракисийской феме. О каком монастыре идет речь, неизвестно.

[15] Антоний III Студит был патриархом с 974 по 979 г. (Грюмель. 1958,436).

[16] Студийский монастырь основан в 463 г. Играл большую роль в византийской истории VIII? IX вв. Позже русские монахи имели связи со Студийским монастырем. Находился недалеко от Золотых ворот (Жанен. 1953, 444?445), у совр. мечети Мирахорсами (Жанен. 1950, 46; 282; 395?396).

[17] Синкел – советник при епископе или патриархе. Это почетное звание появилось в Х в. В Х? XI вв. синкел был первым после патриарха духовным лицом и являлся как бы его наследником. В табели о рангах «Книги церемоний» (530?532) синкел стоял выше митрополита. Впоследствии син? келы появились и у епископов, с середины XI в. титул синкела теряет (особенно при Комнинах) свое значение.

[18] Этот мотив популярен и в библейских (Иов. VIII, 9; Псалмы. CXLIII, 4 и др.), и в античных текстах (Пиндар. Пифийские. VIII, 95; Софокл. Аякс, 125 и т. д.), так что источник его появления у Льва Диакона установить трудно.

[19] Не совсем точное извлечение из послания апостола Павла к Эфесянам (III, 13).

[20] Странно, что Лев, с таким восторгом отзываясь об Антонии, ни словом не обмолвился о преемнике Антония – Николае II Хрисоверге. Очевидно, патриархи, правившие после Антония, его не интересовали. Можно думать, что именно в 979 г. после патриаршества Антония, Лев перешел на должность придворного диакона. В отношении преемника Антония в источниках очень много неясного. Опираясь на данные Скилицы (328), можно допустить, что четыре года после смерти Антония патриарший престол был свободен; согласно же обычно точному Яхъе (Розен. 14), Николай Хри? соверг вступил на престол именно в 979 г. а четырехлетний период вакансии престола приходится на 991?995 гг. В настоящее время принято считать, что интронизация Николая состоялась в 979 г. а период вакансии относят к 992?996 г. (Грюмель. 1958, 436; Бекк, 1959, 803).

[21] Эта мемуарная вставка показывает, что Лев Диакон был в 70?х годах в Малой Азии, может быть, выполняя поручения патриарха Василия, на стремление которого все разузнавать он сетует (см. выше: X, 2).

[22] Новая экспедиция на Восток началась в апреле 975 г. (Уолкер. 1977, 314). Несмотря на блестящие успехи Цимисхия, его поход мало конкретизирован не только у Льва Диакона, но и у Скилицы. Более подробные сведения дают сирийские и армянские источники (см. Там же. 301?305). Матвей Эдесский (XIII в.) приводит письмо Цимисхия армянскому царю Ашоту III Багратиду, который был верным союзником Цимисхия (Кучук? Иоаннесов. 1903, 91, и ел.). Некоторые детали письма сходятся с фактами, передаваемыми византийскими хронистами. Цимисхий преувеличивает успехи византийских войск, сообщает, что вся Сирия и Палестина освобождены от арабов; однако о взятии Иерусалима при этом не говорится.

[23] См. примеч. 63, IV. Видимо, Лев никогда сам не бывал в Палестине.

[24] См. примеч. 69, IV. Выше (IV, 10) Лев ошибочно сообщал, что город взят Никифором. В действительности он был захвачен византийцами в 974 г. (Уолкер. 1977, 315, примеч. 43).

[25] Согласно письму Цимисхия к Ашоту, эти реликвии были захвачены в городе Габаоне (Габала? Зебель). Однако, если верить Яхъе (89), этот город был уже занят Никифором.

[26] Имеется в виду храм Богородицы во Влахернах.

[27] Апамея (совр. Калат? Алмудик) – мощная крепость в Сирии, вряд ли была взята Цимисхием, ибо в том же году она находилась в руках арабов (Хонигман. 1935, 101).

[28] Арабский писатель Ибн? ал? Каланиси рассказывает о взятии Дамаска: правитель города Аль? Птекин во главе трехсот человек вышел навстречу Цимисхию, «упал на землю перед императором. и поцеловал землю, что тому очень понравилось». Цимисхий «обратился к дамаскцам с ласковыми словами и обошелся с ними милостиво» (так же он вел себя и при встрече с Борисом Болгарским!). Затем он наложил на Дамаск подать в 100 тыс. дир хсмов и осмотрел город. Увидев, сколь искусен Аль? Птекин в верховой езде, Цимисхий восхитился: «император был всадником и любил всадников» (Канар. 1973, 294?295) – вспомним, что Лев Диакон в своей характеристике Цимисхия (VI, 3) также упоминает о его искусном наездничестве. Дамаск был занят 29 мая 975 г.

[29] Ворзо (Барзуя) – сильная крепость, сдавшаяся, согласно Яхъе (161), Ци? мисхию без боя. Совр. Калат? Берзе.

[30] Валанея – совр. Банийас.

[31] Согласно письму Цимисхия, он из Дамаска отправился в Палестину, занял множество городов и чуть не освободил Иерусалим (Кучук? Иоаннесов. 1903, 96?101), однако другие источники этого не подтверждают: они едины в том, что из Дамаска Цимисхий двинулся к Бейруту, а от него – на север (Уолкер. 1977, 319?322). В любом случае маршрут, приводимый Львом, выдает незнакомство с географией этого района.

[32] Образ Спасителя, пронзенного копьем, согласно письму Цимнсхия к Ашоту, захватили не в Бейруте, а в Габаоне; в письме приведена та же легенда, что и у Льва Диакона. Перед нами антииконоборческий памфлет, появившийся в VIII в. Имеется множество версий этой легенды (Афанасий. 795?824), отличающихся от рассказа Льва Диакона некоторыми деталями.

[33] В анонимном рассказе о перенесении в Константинополь черепицы с изображением лика Христа (ср. примеч. 4, кн. II) сказано и об этой реликвии: кровь с водой, лившиеся якобы из иконы Спасителя, были обретены Никифором Фокой в Мемпетце в 966 г. одновременно с черепицей (Алькеи. 1963, 254). Однако сама икона в этом документе не упомянута.

[34] Триполис – совр. Триполи. Осада была снята с города до середины июня 975 г. (Уолкер. 1977, 322). У Скилицы (311?312) и Зонары (XVII, 4, 103) о походах Цимисхия 974?975 гг. почти ничего не говорится. Очевидно, поздние хронисты не считали нужным подробно сообщать о них, поскольку эти завоевания Цимисхия были эфемерными.

Походы Иоанна против арабов имели, помимо политического, и социальный смысл. Он хорошо понимал потребности укрепляющейся феодальной знати, которая тяготела на данном этапе, в 70?х годах Х в. к организации в военно? землевладельческое сословие; стратиоты? всадники в это время превращались в мелких феодалов. Цимисхий писал Ашоту: «Все арабы, жившие там в огромном количестве, попались нам в плен и были розданы нашим всадникам. » (Кучук? Иоаннесов. 1903, 100). Всадники? катафракты, безусловно, превращали пленных в зависимых земледельцев. Происходили значительные изменения в среде стратиотов, из которых стала выделяться феодальная знать, группировавшаяся вокруг виднейших военных фамилий и совершенно не связанная с крестьянской общиной. Крупные военные кланы в условиях фемного строя все более делались не агентами императорского правительства в фемах, а сеньорами своих вассалов – фемный строй стал изживать себя, не отвечая интересам феодализирующегося военного сословия. Фемное войско делалось ненадежным в глазах центрального правительства; на сцену выходили наемники и отряды из людей, зависимых от феодальной. знати. Начиналась эра апостасий, мятежей, завершившаяся в 1081 г. переходом полной власти в руки феодализирующихся магнатов во главе с Комнинами.

[35] Появление кометы, упоминаемой Львом Диаконом и Скилицей (311), можно отнести к 3 августа 975 г. (Грюмель, 1958, 472).

[36] Магистр Симеон – очевидно, Симеон Метафраст – знаменитый составитель сборника житий (Васильевский. 1879, 379, 436; Моравчик. 1958, I, 321– 323). Стефан – проедр, т. е. митрополит Никомидии, возведен в сан в 976 г. Был противником Симеона Нового Богослова по литургическим вопросам. Известен как автор многих богословских трудов н, по всей вероятности, автор сборника житий «Менологий Василия II» (Бекк. 1959, 501?502).

[37] О смерти Иоанна Цимисхия сказано в конце книги. Начиная с седьмой главы, Лев Диакон забегает вперед, чтобы показать, как отразилось появление кометы на судьбах Византии.

[38] Варда Склир принадлежал к той знати, которая была недовольна антиземлевладельческой политикой Василия II. Дорогостоящие войны Никифора Фоки и Цимисхия требовали от населения, задавленного налогами и повинностями, чрезвычайного напряжения. Поэтому легко было привлечь к мятежу народную массу. Источники о мятеже Варды Склира многочисленны. Кроме Скилицы (314?323) и Зонары (XVII, V и VII), относительно подробно описывает восстание Михаил Пселл (I, 4?7). Из восточных источников о восстании Склира особенно ценна по точности хронологии «История» Яхъи Антиохийского (Розен. 2?4, 12?14). Поскольку в гражданские войны в Византии вовлекались и кавказские народы, очень важны армянские источники: Аристакес Ластивертци (XI в.) (56?65) и Асохик (XI в.) (135, и ел.).

[39] Скилица (315) сообщает, что, вступив на престол, Василий II очень боялся интриг честолюбивого Склира, поэтому лишил его власти доместика схол Востока, сослал в Месопотамию на должность стратига этой фемы, а его сообщника Михаила Вурцу – в Антиохию. Но именно это и ускорило начало мятежа. Положение дел в среде византийской провинциальной знати, правда, в несколько более поздний период, но в такой же ситуации мятежа описывает Аристакес Ластивертци: «Собралось множество ромейской знати, которых император по разным причинам лишил сана, и они рычали, подобно львам, попавшим в клетку!» (63). Согласно Яхъе (Розен. 1), как только Склир приехал в отведенную ему местность Халиб, он напал на город Мелитину, захватил там василика (царского налогового чиновника) с деньгами и объявил себя императором. К нему немедленно присоединилось «много народу из греков, армян и мусульман». Возможно (см. Скилица, 321), именно знать армянских мелких фем и проявила инициативу в мятеже Склира. Восстание быстро распространилось на всю Малую Азию. Василий II послал против Склира Михаила Вурцу, но тот тоже перешел на сторону восставших (Розен. 2).

[40] Стратопедарх магистр Петр, согласно Яхъе (Розен. 2, 90?91), участвовал во взятии Антиохии византийскими войсками при Никифоре (ср. примеч. 36, V). Петр был стольником императора, потом Василий II назначил его стратопедархом. По данным Скилицы (315), Петр? начальник войска восточных фем, т. е. доместик Востока. Лев ошибочно относит его гибель к битве у Ликанда – в действительности он пал при Рагее в 977 г. (Розен. 2; Скилица. 322).

[41] Скилица (319) называет эту местность Ликанд (совр. Кеюй? Иере) в Каппадокии. Битва произошла осенью 976 г.

[42] Император Василий решил простить Варду Фоку за его мятеж в 970 г. и послать для подавления восстания Склира. В марте 978 г. он назначил его доместиком схол Востока. У семейства Фок имелись большие владения в Халдии, где было много грузинского населения; опираясь на свои связи с грузинским правителем Тао, куропалатом Давидом, Фоки могли выступить против Склира и его армянских сторонников. Они пообещали Давиду уступить ряд пограничных местностей, если он поможет подавить мятеж Склира. Давид действительно оказал помощь, отправив против Склира «князя князей» Гогика и Торника, «и стали они опустошать греческую страну, подвластную тирану Склиру» (Асохик. 135) (см. Месхия. 1979, 100).

[43] Аморий – город во Фригии, центр фемы Анатолики. Панкалия – долина неподалеку от Амория, у реки Галис (Скилица. 326). Совр. Хамза? Хаджи (Рэмси. 1891, 231).

[44] Согласно Льву и Яхъе, сражение при Панкалии окончилось поражением Варды Фоки, тогда как у Скилицы (326) – неточность: он связывает с этой битвой решающую победу над Склиром войск Василия II под. начальством Фоки.

[45] Никея (совр. Изник) – старинный город, место проведения первого вселенского собора 325 г.; митрополия (Бекк. 1959, 165). По Константину Багрянородному (Фем. 25), это митрополия и центр четвертой фемы – Опсикий.

[46] Атталия (совр. Анталья) – старинный город в провинции Памфилия, центр морской фемы Кивирреоты (Арвейлер. 1966, 108).

[47] В немецком переводе опущены слова *** – «азиатский» (Лоретте. 154).

[48] Скилица (291) не упоминает Варду, говоря только о Феодоре и Никифоре. Может быть, Варда – второе имя Феодора. (О Парскутинах см. примеч. 2, кн. VII.) Яхъя (Розен, 3) рассказывает, что первое поражение Склира произошло в Антиохии, где местное население, разочаровавшись в нем, провозгласило вновь царем Василия. Сторонники Склира из армян, пытавшиеся восстановить его власть, были разбиты местными жителями.

[49] Решающую помощь в наборе войск из фемы с грузинским населением оказал Фоке Давид, куропалат Тао (Скилица. 326; Ластивертци. 64; см. Адонц. 1938, 143?156; Авалихвили. 1933, 177?202).

[50] Лев Диакон не называет места окончательного поражения Склира. Скилица (326) называет, но путает первую битву с последней. Склир, согласно Яхъе, потерпел поражение 21 шабана 368 г. хиджры (24 марта 979 г.). Он бежал в Диарбекир и просил помощи у эмира Адуд? ал? Даулы (Розен. 12), который затребовал Склира в Багдад (Экбатаны по Льву).

[51] Лев не дал описания императора. Высокого роста, энергичный, Василий II производил сильное впечатление – он не был похож на отца, деда или прадеда ни обликом, ни, главное, настойчивостью в делах. Р. Дженкинз (1966, 500, и ел.) предположил даже, что императрица Феофано родила его от какого? то варяжского наемника. Есть также версия, что некоторые черты характера Василий унаследовал от прабабушки Евдокии Ингерины – скандинавки. О характере Василия см. Антониади. 1953?1955.

[52] Речь идет о восстании болгар против византийского господства. Из? за противоречивых сведений источников до сих пор не решен вопрос, когда вспыхнуло восстание в Западной Болгарии, и была ли она вообще под властью Византии. Во всяком случае, после смерти Цимисхия ромеи были изгнаны из всей Болгарии.

[53] Обвиняя императора, находящегося у власти, в неблагоразумии, Лев не мог рассчитывать на то, что его труд увидит свет. Возможно, положение Василия казалось ему плачевным, и он решил писать «Историю» в надежде опубликовать ее уже при другом императоре. Если бы Василий узнал, как его характеризует придворный дьякон, даже духовный сан не спас бы Льва от расправы: Василий побил иерусалимского патриарха Сергия, приказал бросить в море с камнем на шее архиепископа Иллариона, у епископа Захария велел вырвать язык (Антониади. 1953?1955, 250; 257).

[54] Сардика, римская колония Ульпия Сердика, Триадица? совр. София. В начале IX в. покорена болгарами. Являлась крупным военно? политическим? и экономическим центром Болгарии. Лев называет город Тралица.

[55] Имеются в виду события, описанные в Илиаде (IV, 75?76; 116?140).

[56] Дом Василия, так называемый Дом Варвара, находился в квартале Аркадианы (Броккаар. 1972, 233). Из арабских источиков можно заключить, что разногласия между всесильным евнухом и молодым императором начались уже в 982 г. (Там же. 230?232). Проедр Василий попал в опалу в 985 г. (Розен. 20; 170?175). Он был сослан в Стенон, где умер в 989 г. Все хрисовулы, изданные при нем, были аннулированы (Гийян. 1967, 183).

[57] Лев находился при войске в качестве императорского дьякона в 986 г. а не в 981, как утверждает Газе (XVIII) (см. Фишер. 1886, 354). Льву Диакону тогда было около 35 лет. Некоторое время в историографии обсуждался вопрос, был ли он вообще придворным дьяконом? Газе (XVIII) первым усомнился в этом. Фишер (1886, 376), однако, показал, что положение Газе лишено аргументации. Опубликование энкомия Льва Диакона Василию II не оставляет сомнений, что именно этот император приблизил его ко двору в качестве дьякона (Энкомий. 19).

[58] Лев Диакон по памяти цитирует Библию (Псалтырь. XXII, 2), допуская поэтому неточности.

[59] Поражение византийцев точно датировано у Яхъи – 17 августа 986 г. (Розен. 21).

[60] В датировке начала мятежа источники расходятся; согласно Скилице (332), это случилось 15 августа 15 индикта, по Яхъе (Розен. 23), который дает полную дату, – в среду, 14 сентября 987 г. в праздник Воздвижения креста. Дата приведена и по селевкидскому календарю, и по хиджре.

За год до этого Склира выпустили из багдадской тюрьмы, где он сидел с 979 г. и Яхъя сообщает, что давние противники – Варда Фока и Варда Склир – заключили после этого соглашение, по которому первому доставались – европейские фемы с Константинополем; второму – азиатские. Но Варда Фока, желая устранить соперника, вскоре заключил его в крепость, а сам провозгласил себя императором. Он опирался на фемное войско и флот и имел мощную отборную гвардию из грузин. Этот мятеж оказался настолько грозным для Василия, что он решил просить помощи у киевского князя Владимира, обещав скрепить союз браком Владимира с сестрой императора Анной и ставя условием крещение Владимира (Розен. 23; 200, 203; Скилица. 336; Пселл. 1926, 11; см. интересный текст Абу? Шоджи (391?395) об участии русских в этой войне.)

[61] Мелиссины – один из древнейших византийских родов, известный с VIII до рубежа XII? XIII вв. (Каждой. 1974, 125, 146). Лев Мелиссин находился под подозрением у Василия II уже в 986 г. (Скилица. 331).

[62] Хрисополь (совр. Скутари) – город на азиатском берегу против Константинополя (Жанен. 1950, 450?451).

[63] Никифор Фока, вест и патрикий, сын куропалата Льва Фоки, уже принимал участие в мятеже при Цимисхии (VII, 1?2). Поскольку он был Ослеплен, то командование его являлось, видимо, лишь номинальным. Патрикий Дельфин, реальный командующий? первый известный нам представитель этой фамилии. Возможно, именно он был в 982 г. катепаном византийской Италии (Гийу. 1970; Кекавмен. 528). Нет никаких данных, чтобы отождествить этого человека с Калокиром, участником эпопеи Святослава.

[64] О битве при Хрисополе Скилица (336) сообщает, что император «снарядил ночью корабли и посадил на них русских (ведь он тогда призвал их на помощь как союзников, архонта их Владимира сделал свойственником, женив его на своей сестре Анне); переправившись с ними на другой берег, он неожиданно напал на врагов и легко победил их». Помощь со стороны Владимира была оказана в духе договора 971 г. но тем не менее Василий вынужден был скрепить союз предложением династического брака.

[65] Битва при Авидосе происходила, согласно Яхъе (Розен. 25), в субботу, 3 мухарама 379 г. т. е. 13 апреля 989 г.; подробно о ней см. у Скилицы (336?337) и у Пселла. У Варды Фоки особенно отличились в битве грузинские воины, у императора? русская дружина. По Скилице (338), взятый в плен Лев Мелиссин был пощажен императором.

[66] Нельзя не отметить крайне невнимательное отношение Льва Диакона к личности Василия II. Михаил Пселл в своей «Хронографии» так рисует картину гибели Варды Фоки: во время битвы он, размахивая мечом, помчался на Василия впереди своего войска, а тот также выехал вперед, держа образ богоматери. Неожиданно Фока рухнул с коня и умер. Пселл считает, что причиной этого явилась икона богоматери. Этот эпизод у Льва опущен, хотя он как придворный дьякон, конечно, знал эту версию. Скорее всего, Фока был отравлен своим слугой, которого подкупил Василий, как об этом пишет Скилица (337).

[67] По неизвестной причине Лев не упоминает о втором восстании Склира, о котором кратко сообщает Скилица, и о продолжении восстания Льва. сына Варды Фоки (Розен. 26). Варда Склир находился в заключении в крепости под присмотром жены Варды Фоки, но был ею отпущен: он снова немедленно провозгласил себя императором и начал военные дей ствия. Этот мятеж был очень опасен для Василия II, так как его отношения с Русью испортились, и недавний союз с Владимиром сменился войной, в ходе которой Владимир сумел захватить Херсон. В такой обстановке Василий решил договориться с Вардой Склиром, которому было дано прощение и пожалованы земли и титул куропалата. Варда Склир (Розен. 25) сдался 1 реджеба 379 г. хиджры, т. е. 11 октября 989 г. Последний очаг мятежа был погашен через месяц после этого Михаилом Вурцей. Склир умер в марте 991 г.

[68] Из текста не вполне ясно, возвращается ли Лев к комете 975 г. или переходит к рассказу о другой комете, подробное описание которой дано несколькими строчками ниже и появление которой отнесено Асохиком к середине августа 989 г. (Асохик. 179), а Яхъей – к 27 июля (Розен. 29). Комета была видна 20 дней.

[69] «Огненные столбы» – вероятно, аллюзия на Апокалипсис (X, 1). Описанный феномен напоминает северное сияние. Розен (28; 214?215) и другие исследователи отождествляли его с тем «огненным столбом», который был виден в апреле 989 г. в Каире. Однако О. М. Рапов справедливо указал, что у Яхъи описаны скорее результаты вулканического извержения (Рапов. 1984, 37), следовательно, мы не можем точно датировать «столбы» Льва Диакона.

[70] Византийские источники, как ни странно, не упоминают о крещении Руси. Коль скоро оно последовало за взятием Херсона князем Владимиром, крайне важно узнать, когда пал этот город. Русская летопись дает 988 г. (ПВЛ. 59?83). Яхъя указывает (Розен. 23), что к тому моменту, как Василий II обратился к русским за помощью против мятежников, Владимир был врагом Византии. Поскольку уже весной 989 г. в империю прибыла союзная русская дружина, то переговоры о крещении князя и его браке с принцессой Анной следует отнести к 988 г. В таком случае Херсон вполне мог быть взят до этого времени, но в том же 988 г. Но такой датировке на первый взгляд противоречит рассказ Льва Диакона: даже если отказаться от старой привязки «огненных столбов» к апрелю 989 г. (см. выше), все равно наш историк явно сближает это явление с кометой, точно датируемой летом 989 г. Значит, русские взяли Херсон в 989г. А ведь в 988 г. они были союзниками Василия II. Высказывалось предположение, что ромеи не выполнили уславий договора, и Владимир захватил Херсон, чтобы принудить их к этому. Напротив, А. Поппе (1978) считает, что город отложился от империи и князь действовал против него как союзник Василия. Н. М. Богданова, однако, справедливо замечает, что употребленный Львом оборот «***» не означает предзнаменования: появление столбов «указывало на уже свершившийся захват» и, стало быть, сообщение Льва не противоречит другим источникам (Богданова. 1986, 44?46).

[71] Веррия, совр. Верия, мощная крепость; суффрагант? епископия (Бвкк. 1959, 137). Ее взятие датировалось второй половиной 989 г. (Златарский. 1918, 681), но по указанным выше соображениям должно быть отнесено к более раннему времени. Византийцы вновь овладели ею лишь в 1001 г. (Скилица. 344).

[73] Данное место особенно важно для определения даты написания труда Льва Диакона. Шестой год после землетрясения – 995?й. Однако Яхъя (Розен. 26?27), хронология которого заслуживает доверия, относит это событие к восемнадцатому году правления Василия, т. е. к 993 г. (ср. Пападопуло? Керамевс. 1908, 115). Конечно, Лев Диакон, и как константниополец, и как лицо, близкое к великой церкви, должен был знать эту дату лучше. Поэтому ряд историков считали 995 г. годом завершения работы над «Историей» (Розен. 225?226; Васильевский. 1875, 118). Но обнаруживается новое недоразумение: русских Лев изображает язычниками, тогда как к 995 г. Русь уже была христианской. Да и общий настрой десятой книги «Истории» напоминает скорее о 989 г. а не о 90?х годах. Как же решить дело с обновлением собора св. Софии через шесть лет? Можно предположить, что данная фраза является вставкой переписчика (читателя) либо самого Льва Диакона, просматривавшего свою рукопись впоследствии. Это небольшое вставное предложение как бы прерывает рассуждение о бедствиях; дальнейший рассказ представляется естественным продолжением предыдущей фразы, причем слово *** – «и» после слов о восстановлении купола является совершенно неуместным (Сюзюмов. 1916, 139).

[74] Лев Диакон имеет в виду район Евтропия (***), который находился между Халкидоиом (в состав которого он, вероятно, входил) и Иерией, на азиатском берегу, между совр. Фенербахчи и Кадыккеем (Жанен. 1950, 452?454). Но в районе существовал и особый монастырь Евтропия, где подвизался упомянутый Львом «монашек».

[75] Монах стилит? столпник проявлял свое религиозное рвение тем, что непрерывно стоял на высоком столбе. Знаменитый Лука Столпник простоял на столбе, как описывает его житие, 45 лет, и тоже на берегу моря, в монастыре Евтропия. Полагать, что данный монах и есть Лука Столпник, невозможно, так как Лука умер 11 декабря 979 г. и в его житии ничего не сказано о подобной его кончине (Синаксарь, 301?304).

[76] Эти слова можно понять по? разному. Возможно, речь идет в том, что история (как наука) вообще когда? нибудь расскажет об этих бедствиях (Газе. XVIII). Но в то же время слова «хата ^еро;» (по порядку) дают основания думать, что в дальнейшем автор сам хочет изложить все эти явления (Фишер. 1886, 355?357; Крумбахер. 1897, 267). Слова «в свое время» следовало бы понимать в таком случае как намек на невозможность 'описать подобные горестные события в данный момент, т. е. в царствование Василия II.

[77] Лонгиада – правильнее Лонгиниада – населенный пункт в Киликии недалеко от города Аназарба (см. Рэмси. 1890, 348), вблизи среднего течения реки Пирам.

[78] Дриза? недалеко от Тианы (центра провинции Каппадокни II) на реке Феба (Рэмси. 1890, 347). Скилица (311) называет еще Поданд на реке того же названия.

[79] Согласно Скилице (311?312), Цимисхий, проходя мимо владений Василия, поразился нищете населения. Всльможа? евнух почувствовал, что близок к опале; чтобы предупредить беду, он решил устранить Цимисхия физически (см. Шлюмберже. 1896, 308). Осуждение Василия содержится уже в общем источнике Льва Диакона и Скилицы; из этого следует, что он мог быть написан лишь после его опалы в 985 г. (Сю? зюдюв. 1916, 126).

[80] Атроада лежала у озера Аскания к Внфинии (Рэмси. 1890, 189), Атроад? ский монастырь был расположен у подножия горы Олимпа (Бекк. 1959. 209, 259).

[81] См. примеч. 32, VI.

[82] Роман был сыном Константина, младшего сына Романа Лакапина. Прием? мал участие в войне с Русью (Скилица. 308).

[83] Должность севастофора – личного посланника и глашатая императора, носившего его знамя, – появилась между 963 и 975 гг. Замещалась евнухами. Уже XI в. превратилась в почетный титул (Икономидис. 1972, 303).

[84] Лоретто (160) оставляет без внимания слова «***».

[85] Эти слова немецкий переводчик понимает, как «за свое здоровье» (Лоретто. 160).

[86] Версия об отравлении Цимисхия возникла в кругах, враждебно относившихся к всесильному евнуху Василию. Симптомы заболевания, однако, говорят о том, что Цимисхий заболел тифом (Острогорский. 1963, 247).

[87] В античности «священной болезнью» считалась эпилепсия, но христианские авторы часто называют так проказу (Обино. 1975, 87?88). Ср. примеч. 23. VI.

[88] Николай, митрополит Адрианопольский, известен своими письмами. С апреля 979 г. по 16 декабря 991 г. он была патриархом Константинопольским (Николай II Хрисоверг) (Скилица. 328).

[89] Ср. примеч. 58, V; 65, IX.

[90] Дата смерти Цимисхия приведена Львом Диаконом неточно; индикт правилен, дата 10 января спорна, год 6485 неверен; 10 индикт соответствует 6484 г. (976 г.). Скилица (314) приводит дату начала правления Василия II, относя ее к декабрю 4 индикта (975 г.) – видимо, Цимисхий был в это время уже недееспособен. Точно и полно дата смерти Цимисхия приведена у Яхъи (Розен. 1) – вторник 11 января 1287 г. по селевкидскому календарю, т. е. 976 г. Рядом этот писатель привел дату и по хиджре – 7 джумада 1, 365, что соответствует 12 января, среде. Поскольку хронисты редко ошибаются в днях недели, то дату по календарю селевки? дов – 11 января 976 г. – нужно признать правильной.

[91] «Хронография» Михаила Пселла начинается следующими словами: «Вот так расстался с жизнью император Иоанн Цимисхий». Крупнейший византийский писатель, таким образом, как бы подхватывает рассказ Льва Диакона, и в этом самая высокая похвала автору, труд которого мы анализировали выше.

 



  • На главную